Губанов Дмитрий Александрович

Судьба Дмитрия Александровича Губанова— это история о том, как человек, прошедший сквозь огонь войны, посвятил остаток жизни самому мирному и благородному делу — воспитанию человека.

   Есть люди, чьи судьбы вплетены в историю страны так прочно, что их жизнь кажется учебником мужества. Мой дед (а для моих детей прадед), Дмитрий Александрович Губанов, родился 13 ноября 1925 года. Его юность пришлась на те страшные годы, когда вместо выпускных балов вчерашние школьники натягивали шинели и уходили в неизвестность. В 1943 году, едва достигнув призывного возраста, Дмитрий Александрович был призван в ряды Красной Армии.  

  Его боевое крещение состоялось в артиллерии — «боге войны», как называли этот род войск на фронте. Дед служил в составе 87-го гвардейского артиллерийского полка. Быть гвардейцем — значило быть в самом пекле, там, где решался исход сражений. Артиллерист — это не только меткий глаз, но и тяжелейший труд: под обстрелами, в грязи и снегу подкатывать многотонные орудия, подавать снаряды, когда от твоей скорости зависит жизнь пехоты в окопах впереди. О войне Дмитрий Александрович рассказывал скупо — слишком тяжелы были эти воспоминания. Но его награды говорили сами за себя. Орден Отечественной войны, медали за боевые заслуги и за Победу над Германией — это свидетельства его личной храбрости. 
    За каждой из этих наград стоят бессонные ночи, горечь потерь боевых товарищей и радость освобожденных городов. Он прошел этот путь до самого конца, до победного мая 1945 года, сохранив верность присяге и своему народу. Но главным трофеем, который он вынес из боя, было глубокое понимание ценности жизни и правды.
   Вернувшись с фронта, Дмитрий Александрович выбрал путь просвещения. Он стал учителем истории. Для своих учеников он был не просто педагогом с учебником в руках — он был живым свидетелем тех великих и трагических событий, о которых читали в книгах. Его уроки были уроками мужества, чести и безграничной любви к Родине. Его жизнь деда стала примером тихого, созидательного подвига. Вернувшись к мирному труду, он строил ту жизнь, за которую сражался.   Профессионализм и мудрость фронтовика привели его к руководящей должности — Дмитрий Александрович долгие годы работал директором средней школы. В этой «мирной битве» за умы и сердца молодежи он проявлял те же качества, что и на войне: железную дисциплину, справедливость и отеческую заботу о каждом бойце — на этот раз ученике. Под его руководством школа стала не просто учебным заведением, а вторым домом для сотен ребят.
    Дмитрий Александрович ушел из жизни в 2004 году, на 79-м году жизни. Он оставил после себя не только ордена, но и тысячи выпускников, которым привил верные жизненные ориентиры. Он застал рождение внуков и правнуков, передавая им главное наследство — не богатство, а честное имя и мирное небо.     Для нашей семьи он навсегда остался Гвардейцем — и на поле боя, и у школьной доски. Человек, который сначала защитил нашу историю, а затем научил нас её беречь. Каждый год, когда по улицам течет «Бессмертный полк», дед снова встает в строй вместе с нами. Глядя на его портрет, мы видим не просто солдата в гимнастерке, а человека несгибаемой воли, который знал цену жизни. Его путь — это наша память. Его Победа — это наше право на будущее.  

  Я привожу воспоминания дедушки, эти  Материалы из сборника Губанова Д.А. «Пройти по земле человеком»

   4 февраля 1943 года, придя в класс, я получил повестку из райвоенкомата. Было мне 18 лет. На фронте я в числе нескольких курсантов попал в 78-й стрелковую дивизию, где был назначен подносчиком мин.     

   Спать солдатам приходилось очень часто стоя, прижавшись к стенке окопа или какому-либо предмету на поверхности земли, а при движении на новую огневую позицию мы засыпали прямо в пути, держась одной рукой за повозку или за товарища. Позиции наших войск немецкие самолёты бомбили, остервенело. Земля покрылась гарью и пылью. И так – почти ежедневно. Мы продвигались к Днепру по выжженной земле. Все сёла были сожжены, мосты и железнодорожные пути взорваны. Тысячи голов скота, убитого немцами, лежали на полях и вдоль дорог. Где-то в районе Днепропетровска меня серьёзно контузило. У меня взрывной волной порвало обе барабанные перепонки и засыпало землёй с ног до головы. Я почти перестал слышать. В санчасть не обращался. Просто санинструктор Шурочка заткнула мне уши ватой смоченной йодом. На этом и было закончено моё лечение.  С тех пор не могу различать чёткость звуков и нередко по нескольку раз переспрашиваю, чтобы понять о чём меня спрашивают, а в то время я слышал ещё хуже. Ведь было же такое, когда со мной во время боя объяснялись с помощью жестов, пальцами.

   Мы торопились изгнать быстрее ненавистного врага, а выздоровев настолько, что можно было снова воевать, с радостью возвращались в боевые порядки.

                                                                      Дедушка Окуловой Н.В.